На Донбассе всегда происходило много интересного. Например, ради общей цели там объединялись Гестапо и НКВД. Андрей Булгаров расскажет то, от чего пригорит у дидозаменителей.

Существует миф о том, что Донбасс всегда был враждебен всему украинскому. Мол, абсолютно разные принципы и идеалы. И если на Западе Украины Степан Бандера герой, то на Юго-Востоке он — пособник гитлеровских захватчиков, и никак иначе.

Но стоит лишь поставить этот миф под сомнение и совсем немного уделить внимание фактам, и на поверхность всплывает совсем другая история.

У нас свои герои! — говорят жители Харькова, Одессы, Днепра и безусловно Донецка с Луганском. Взять хотя бы Олега Кошевого и его «Молодую гвардию». И им даже невдомёк, что комсомольская «Молодая гвардия» в большей степени выдумка советской пропаганды, а никакого другого подполья в Донбассе, кроме оуновского, не было.

Более того, бандеровское украинское подполье было столь мощным, что выбить его удалось лишь совместными силами гестапо и агентов НКВД.

Для начала нужно понимать, что на территории современного Донбасса в начале ХХ века почти 80 процентов населения говорило по-украински. Это был их родной язык, и национальность они свою идентифицировали не иначе как украинец.

Политика царской России касаемо национальностей была простой — либо русификация, либо смерть, но после февральской революции и свержения самодержавия Украина была объявлена республикой, и начался процесс восстановления языка и культуры. В том числе и на Донбассе.

Во многих административных центрах Донецкой и Луганской областей создаются отделения Всеукраинского общества «Просвита» имени Тараса Шевченко. Тысячи человек становятся его членами. Начинают выходить газеты на украинском языке: в Мариуполе — «Мариупольская жизнь», в Бахмуте — «Свободное слово», в Луганске — «Славяносербский хлебороб».

К слову, наибольшую поддержку украинское движение имело именно на севере Луганщины, поскольку это были этнические земли Слободской Украины. И неудивительно, что Голодомор тут бушевал с особенной лютой силой. Множество украинских сёл попросту перестали существовать.

Но с приходом большевиков очень быстро оказалось, что «власть советов» в «украинском вопросе» мало чем отличается от царского режима. С того самого момента, как советская Россия оккупировала украинские земли, заниматься продвижением украинского языка, литературы и культуры стало делом смертельно опасным.

Например, когда большевики зашли в Енакиево, первое, что они сделали — подожгли местное отделение «Просвиты».

Немецкие нацисты не были оригинальны, сжигая книги и портреты лиц, не соответствующих идеалам национал-социализма. Задолго до Опернплац в Берлине большевики жгли портреты украинских культурных и государственных деятелей, их книги и работы на центральной площади в Енакиево и в других городах и сёлах Восточной Украины.

В Юзовке (ныне Донецк) всё обстояло ещё жёстче — 24 декабря 1918 года большевистское руководство издало приказ о запрете преподавания на украинском языке на всей территории города и в прилегающих сёлах.

Но украинцы никуда не делись. Уже тогда начинают формироваться первые ячейки сопротивления большевистским оккупантам.

Даже советская пропаганда не отрицала того факта, что на Донбассе действовало украинское подполье, которое боролось как с гитлеровцами, так и с большевиками, однако было принято считать, что подполье организовали пришлые националисты. Вот только если учесть масштабы сопротивления и его разветвлённую структуру, которая просуществует фактически до середины пятидесятых годов, очень сомнительно, что организовать такое было под силу пару десяткам оуновцев, пришедших из западных регионов Украины.

Но действительно, структурировать украинское сопротивление помогли повстанцы из Западной Украины. Первая походная группа Организации украинских националистов зашла на Донбасс ещё в ноябре 1941 года, но состояла она всего из 12 человек и просуществовала до февраля 1942-го, пока не была уничтожена гестапо. Но этого времени хватило, чтобы создать серьёзную базу для второй группы. Её возглавил галичанин Евген Стахов. Под его руководством создаются три окружных штаба ОУН: Донецкий, Горловский и Мариупольский.

Более того, в городах образовывались Украинские сотни, например в Константиновке она достигла численности до полтысячи человек, с тяжёлыми пулемётами на вооружении.

Только в Донецкой области из 35 районов оуновские организации создаются в 18. Примечательно, что за всё время Независимости столько районных организаций не удалось создать ни одной проукраинской партии на Донбассе.

В предвоенный и военный период оуновцы Степана Бандеры основали на Донбассе около 600 школ, 8 из 12 украинских газет, охватили своей сетью почти половину районов.

Члены украинского-бандеровского подполья начинают проникать во все административные структуры оккупационных властей. Поначалу немцы приветствуют украинских националистов, считая, что те будут служить им верой и правдой. Однако, цель ОУН другая — создание независимой Украины, провозглашённой Степаном Бандерой 30 июня 1941 года. Против оуновцев начинаются репрессии.

Пик их приходится на лето 1943 года. Идут массовые облавы. Гестапо арестовывает лидеров и активистов ОУН в Донецке, Краматорске, Константиновке, Горловке, Славянске, Мариуполе. По самым приблизительным подсчётам, было арестовано не меньше 60 человек. Все они, как правило, были расстреляны.

Но ликвидация оуновских штабов была бы невозможной без активного участия советской агентуры, которая проникала во все бандеровские организации. Германскому командованию попросту сливалась информация о руководителях. Фактически НКВД и гестапо работали сообща над уничтожением украинских патриотов. Например, так была уничтожена организация ОУН, историю которой пересказал известный советский писатель и пропагандист Александр Фадеев. Правда, в его версии событий это было подполье комсомольское, а не оуновское. Но исторические свидетельства, факты и исследования доказывают — коммунистического и комсомольского подполья на Донбассе НИКОГДА не было, все попытки его организовать заканчивались провалом, и в первую очередь из-за отсутствия поддержки местного населения. Всё, что мы знаем о советском сопротивлении на Донбассе, — это не более чем краденая и перевранная история украинского сопротивления нацистским и большевистским оккупантам.

Источник